Грудь как первый объект любви
Всё начинается с груди. Не метафорически — буквально. Именно здесь, в первом году жизни, закладываются основы того, как человек будет любить, завидовать, благодарить, строить дружбу и переживать потери. Этой идее посвятила свою жизнь одна из самых революционных психоаналитиков XX века — Мелани Кляйн.
Её работа «Зависть и благодарность» (1957) перевернула психоанализ: если Фрейд строил всё вокруг фаллоса, Кляйн показала, что в основе психики лежит нечто более раннее и более фундаментальное — отношения с грудью.
Грудь как влечение к жизни и первое горе
Когда ребёнок рождается, он не знает, что такое мать. Он знает грудь. Первые полгода жизни мать и грудь — это одно и то же. Что-то тёплое, пахнущее, дающее. Что-то, что соблазняет на жизнь.
Кляйн пишет об этом прямо: грудь — это репрезентант влечения к жизни. Не просто еда. Это первое ощущение, что в этом мире есть что-то хорошее, ради чего стоит быть. Именно поэтому люди всю жизнь ищут это состояние — в отношениях, в еде, в работе, в близости. Это поиск того самого первичного наслаждения.
Но грудь не может быть рядом всегда. И когда она уходит, происходит первое в жизни горе. Не метафорическое, а настоящее: ребёнок теряет свой рай.
Смотрите видео: Как кормление грудью влияет на психику?
Почему важно дать ребёнку наплакаться
Кляйн настаивала на том, что ребёнок должен прожить это горе. Не в одиночестве , рядом должен быть взрослый. Но именно прожить: поплакать, потосковать, отстрадать.
Если грудь всегда под рукой и никогда не заканчивается, ребёнок не получает опыта разлуки. А без опыта разлуки нет опыта воссоединения. Нет сепарации — нет развития. Именно в момент, когда грудь ушла и ребёнок остался один, рождается креативность: он начинает придумывать, как её вернуть, изобретает способы коммуникации, учится ждать.
Когда же взрослые не могут выдержать детского плача и бросаются к ребёнку при первом хныканье, этот процесс прерывается. Тревога не переживается, а избегается. И тогда она остаётся и тянется во взрослую жизнь.
Сигареты, алкоголь и верёвочки от худи
Есть одна деталь, которую Кляйн наблюдала в своей огромной клинической практике: дети, у которых процесс отлучения от груди был болезненным и невербализированным, во взрослом возрасте тянут что-то к губам.
Подростки грызут верёвочки от худи. Взрослые курят, тянутся к вейпу, к бокалу. Это не вредная привычка — это незавершённый процесс. Это тот самый сосательный рефлекс, который ищет завершения. И психоанализ предлагает смотреть на зависимости именно так: как на сепарационную тревогу, которую не смогли прожить когда-то давно.
Зависть и благодарность: две стратегии жизни
Кляйн описывает два принципиально разных пути, которые формируются в отношениях с грудью.
Первый путь, наслаждение и благодарность. Грудь приходит, кормит, ребёнок насыщается и чувствует нечто похожее на блаженство. Из этого наслаждения рождается благодарность и именно она, по Кляйн, является основой способности любить. Не романтика, не химия, а первичная благодарность за то, что кто-то дал тебе хорошее.
Второй путь, зависть и жадность. Когда груди недостаточно, когда она уходит «не вовремя», ребёнок приходит к заключению: грудь хранит молоко для себя, мне не даёт. Она мне завидует. Или: она уходит к кому-то другому.
Это бессознательное заключение и оно закладывается до того, как появятся слова.
Почему завистливого человека невозможно насытить
Кляйн писала об этом жёстко: зависть не лечится. Потому что она направлена не внутрь, а вовне. Завистливый человек убеждён, что то хорошее, которого ему не хватает, существует, но находится у кого-то другого. И как только один объект зависти исчезает, немедленно находится другой.
Дайте завистнику квартиру, машину, отношения, он не сможет этим насладиться. Он найдёт, что у соседа лучше. Что подруга счастливее. Что другой зарабатывает больше. Это не характер и не плохое воспитание — это структура психики, сформированная ещё до первого слова.
И рядом с завистью всегда живёт импульс разрушить то, чему завидуешь. Если это не мне, не достанься же ты никому. Именно этим объясняются многие болезненные ситуации: подруга, которая портит чужую радость; человек, который топит чужой успех; партнёр, который обесценивает достижения.
Благодарность как способность дружить
На противоположном конце человек, у которого сформировалась благодарность. Когда он видит что-то прекрасное в другом, что он не завидует. Он идентифицируется. Восхищается. Хочет дружить.
Именно здесь, по Кляйн, лежит механизм дружбы. Мы дружим с теми, у кого есть качества, которые нам нравятся и которые мы хотели бы развить в себе. Это идентификация через восхищение и она возможна только тогда, когда зависти нет или она не преобладает.
Хорошая грудь, плохая грудь и расщепление в отношениях
Кляйн описала один из ключевых механизмов психики, который называется расщепление: ребёнок воспринимает грудь либо как абсолютно хорошую (дающую, тёплую, насыщающую), либо как абсолютно плохую (уходящую, отказывающую, преследующей).
Это нормально для младенца. Проблема в том, что многие взрослые так и не выходят из этого режима.
Именно расщепление стоит за паттерном «идеализация — обесценивание»: сначала партнёр совершенен, потом чудовище. Сначала подруга лучшая в мире, потом — предательница. Один и тот же человек не может быть одновременно хорошим и плохим психика расщепляет его на два образа.
Как соединить расщеплённое
Кляйн описывала исцеление именно как интеграцию: способность увидеть в одном объекте и хорошее, и плохое одновременно. Грудь была разной иногда полной, иногда пустой, иногда рядом, иногда уходила. Мама была разной. Партнёр — разный. И это нормально.
Когда человек способен удерживать эту сложность, он перестаёт идеализировать и свергать, перестаёт разрушать то, чему завидует, и начинает строить настоящую близость.
Именно эту работу, соединение расщеплённого, и делает психоанализ. Не через осознание травм, а через переживание живых отношений с аналитиком, который становится репрезентантом той самой первичной груди: то присутствует, то уходит, то даёт, то не даёт. И всё это можно пережить.
Почему реакция на смерть котёнка может быть такой сильной
Иногда человек переживает потерю домашнего животного с такой интенсивностью, которая кажется несоразмерной. Десятки сессий, слёзы, которые не останавливаются.
Кляйн объясняла это смещением объекта: котёнок становится репрезентантом той самой непрожитой утраты, первого горя о груди, о разлуке, которую никогда не дали выплакать. «За котёнком» можно рыдать — это разрешено. За тем, настоящим, ранним нет, там не было слов и не было рядом того, кто дал бы на это время.
Отлучение от груди: что важно знать
Психоаналитически важный момент и практический.
По физиологии, когда у ребёнка прорезываются зубы (около полугода) и к году он уже может есть твёрдую пищу, природой предусмотрено завершение грудного вскармливания. Ребёнок сам от груди не откажется — это влечение к жизни, и от него не отказываются добровольно.
Когда кормление продолжается значительно дольше физической необходимости, стоит задать вопрос: кому оно нужно больше ребёнку или маме? Кормление грудью — это мощное физическое удовольствие для женщины, и это нормально. Но когда оно затягивается, психоанализ смотрит на это серьёзно.
Самое важное при отлучении — вербализация. Даже если ребёнку полгода и кажется, что он ещё ничего не понимает, Кляйн доказала обратное: речь воспринимается, она влияет. Говорите вслух: «Ты уже большой, у тебя есть зубки, теперь ты будешь есть кашу». Называйте процесс своими именами. Это помогает психике ребёнка символизировать то, что происходит — и прожить это горе, а не унести во взрослую жизнь.
Мелани Кляйн открыла то, что до неё никто не решался сформулировать: вся наша способность любить, завидовать, дружить, переживать потери уходит корнями в первый год жизни. В эти невербальные, невидимые, но абсолютно реальные отношения с грудью
